drabkin (bonbonvivant) wrote,
drabkin
bonbonvivant

Categories:

Мартовские сиськи




Мой вариант статьи подкатом. В журнале вышла версия "лайт" ))


После революции советское государство проводило активную политику вовлечения женщин в общественное производство, что способствовала быстрому развитию эмансипации. Занятие традиционно "мужским" профессиям, военно-прикладными видами спорта преподносилось общественному мнению как величайшее достижение социализма, проявление подлинного "равенства полов" и освобождение женщины от "домашнего рабства". С началом войны тысячи женщин устремились в армию, не желая отставать от мужчин, чувствуя, что способны наравне с ними вынести все тяготы воинской службы, а главное - утверждая за собой равные с ними права на защиту Отечества. Вспоминает комсорг батальона Наталья Пешкова: «Я закончила десять классов. На следующий день после выпускного вечера началась война. Поскольку я считала себя не хуже Жанны Д’Арк, то сразу побежала в райком комсомола, откуда меня и отправили в дружину санинструкторов, которая была организована в нашей же школе». Воспитанные на героико-приключенчиских книгах эти девушки были готовы к подвигу, но не к службе в армии. Воюющая амия это огромная масса людей, находящихся под непрерывным психологическим давлением страха, терпящих лишения и страдания. В этой ситуации слабым, а женщина объективно психологически и физиологически слабее мужчины, доставалось очень сильно. И вот на фронт прибывают девушки, как правило, робкие, невинные, только что от мамы. Они все горячие патриотки, дома учились стрелять из пулемета, изучали медицину, топографию, радиосвязь и другие нужные на войне науки. А высадившись из эшелона, растерянно оглядываются вокруг. И хорошо если они сразу же попадут на службу женский коллектив - госпиталь, БАО (батальон аэродромного обслуживания), роту связи. Много хуже, если они рассеиваются по одной…
Армейская дисциплина, солдатская форма на много размеров больше, мужское окружение, тяжёлые физические нагрузки - всё это нелёгкие испытания. Вспоминает прожекторист Евдокия Козлова: «Вначале дали нам мужское обмундирование, мы его перешивали: подрезали шинели, гимнастерки подшивали. Ботинки английские были на пять размеров больше. Женского нижнего белья не было. Бюстгальтеры шили из ветоши, что выдавали для чистки оружия. Котелки! У нас и для еды, и для стирки, и для мытья – кругом котелки!». Волосы приходилось коротко стричь – до конца 43-его года вошь была постоянным спутником армии. Ни о какой косметике и речи быть не могло.
Никаких послаблений в критические дни женщины, не получали. Вспоминает связист Юдифь Голубкова: «Невозможно забыть о наших женских особых страданиях. Ведь не было тогда этих прокладок теперешних – полотенце, вата из ватников. Нам очень трудно было, доставалось ой-е-ей! Был такой момент уже под Курском. Села на обочине дороги и говорю: «Пускай, меня убивают. Все, не могу идти! Сил нет!» В мужской среде даже оправление естественных потребностей превращалось в мучительную проблему Софья Фаткулина: «Остановились на 10 минут. Мужчины отвернулись - и делают свое дело. А мне куда? Только приспособилась в кусточке, а тут: «Стой, а ну назад!» Кто-то подумал, что я хочу удрать». При этом, женщины подвергались постоянному домогательству особенно со стороны командиров. Вспоминает Зоя Александрова: «Я попала в 251 танковый полк. Попала я не просто так, а, как оказалось, я «предназначалась» для заместителя командира полка по политчасти Попукина. Как же я после этого невзлюбила политработников!» Схема домогательств была стандартная: девушку вызывали вечером в землянку к командиру якобы для получения задания… Зная об этом некоторые девушки вместо пуговиц на брюках использовали тесемки – стянуть штаны можно было только разрезав их. Конечно, у женщин всегда был выход – забеременеть. В этом случае на шестом месяце ее демобилизовывали из армии. Вспоминает авиатехник Нина Куницина: «Мне моя родная мамочка писала: «Доченька, миленькая, твои подружки поприехали домой, деток родят, а ты чего там остаешься? Приезжай, я тебя не буду ругать за ребеночка». Кто-то так и поступал, а кто-то просто находил себе «покровителя» с большими звездами и становился ППЖ – походно-полевой женой. Вспоминает Зоя Александрова: «У командира полка была подружка, Маша Сабитова. У начальника штаба была фельдшер Клавуся. Они совмещали, а я не могла…» Статус ППЖ охранял девушку не только от посягательств остальных солдат и офицеров, но и заметно упрощал быт – не надо было ходить в наряды, на марше можно было ехать на повозке. Вспоминаете Николай Посылаев: «Как правило, женщины, попавшие на фронт, вскоре становились любовницами офицеров. А как иначе: если женщина сама по себе, домогательствам не будет конца. Иное дело, если при ком-то...". По рассказам ветеранов на фронте романы крутили все, но в основном высшее начальство. Вспоминает танкист Александр Фадин: «Женщин расхватывали начальники, в смысле командиры. Редко подруга была у командира роты и никогда у командира взвода или танка. А потом им с нами было неинтересно - мы же погибали, сгорали». Танкист Василий Брюхов так объясняет ситуацию: «Ну, представь - у нас в бригаде тысяча двести личного состава. Все мужики. Все молодые. Все подбивают клинья. А на всю бригаду шестнадцать девчонок. Один не понравился, второй не понравился, но кто-то понравился, и она с ним начинает встречаться, а потом и жить. А остальные завидуют». Зависть тех кому «не досталось» не знала границ. Это они сочинили не мало похабных присказок: «Ивану за атаку хуй в сраку, а Маньке за пизду «Красную Звезду». Они назвали медаль «За боевые заслуги», которой частенько награждали своих подруг офицеры медалью «За половые потуги». Вспоминает Зоя Александрова: «Командир взвода разведки, мой будущий муж, усадил в баньке возле стола. Сам сел нога на ногу. Папироса в руке, манеры интеллигента. Начал расспрашивать - кто я, откуда: «А награды есть?» - «Есть» - «А какая?» - «За боевые заслуги» - «Агхааа….» После войны он мне рассказал: «Мы сначала думали, что какая-нибудь нагрешила много, и к нам пришла грехи замаливать.» Правда, такое отношение закончилось быстро». Однако рождались на фронте и подлинные, возвышенные чувства, самая искренняя любовь, особенно трагичная потому, что у неё не было будущего, - слишком часто смерть разлучала влюбленных. «Были конечно и «доступные женщины», но все же в большинстве это были «порядочные женщины. Если любила, то одного, а не всех подряд. Женщины должны были быть там, на фронте. Они решали не менее важные задачи, чем мужики. Сколько у нас в бригаде женщин, которые спасли жизнь не одному человеку, а, может быть, десяткам и сотням?! Мужик так бы не смог» - вспоминает Александр Бурцев.
В 1942 году Константин Симонов написал «Лирическое» стихотворение

На час запомнив имена,
Здесь память долгой не бывает,
Мужчины говорят: война...
И женщин наспех обнимают.

Спасибо той, что так легко,
Не требуя, чтоб звали — милой,
Другую, ту, что далеко,
Им торопливо заменила.

Она возлюбленных чужих
Здесь пожалела, как умела,
В недобрый час согрела их
Теплом неласкового тела.

А им, которым в бой пора,
И до любви дожить едва ли,
Все легче помнить, что вчера
Хоть чьи-то руки обнимали.


Вспоминает танкист Николай Шишкин: «У нас санинструктором была Маруся Маловичка. Помню на наших глазах подбили танк. Из него выскочил танкист, а тут немцы. Его схватили и утащили в блиндаж. Мы видели, но ничего не могли сделать. Так она у помощника взяла автомат… Слушай, если бы я не был этому свидетель, не поверил бы - по-пластунски поползла туда. Расстреляла охрану, ворвалась в блиндаж, вывела этого танкиста и привела к нам. Ее наградили Орденом Красного Знамени». К таким женщинам отношение было уважительное. Хотя за спиной, всякое говорили: «Воздух!» или «Рама!» Вроде того - женщина появилась, значит, прячься. Без женщин мужики вольно себя чувствовали в разговоре, но как только появлялись женщины, старались быть повежливей, не сквернословить.
Достоверной информации о формировании женских подразделений в сухопутных войсках нет, а вот в ВВС были созданы три авиационных полка 586 истребительный, 587 бомбардировочный на самолетах Пе-2 и 588 ночной бомбардировочный на самолетах По-2. Отбор в эти полки был очень строгим. Брали только летчиц из гражданского воздушного флота, инструкторов аэроклубов, имевших более 1000 часов налета. До конца войны чисто женским остался только полк ночных бомбардировщиков - женщины не справились с техническим обслуживанием современных самолетов и управлением большой массой людей. Но 46-й гвардейский полк был обласкан и начальством и корреспондентами. 23 летчика и штурмана получили звание Героя Советского Союза. Отдавая дань мужеству летчиц этого полка, мы должны помнить, что во время войны было создано более сотни полков ночных бомбардировщиков среди которых только один был женским.
Закончилась война. Если в первую мировую войну на фронтах воевало 2000 женщин, то в Великую Отечественную число призванных достиго 800 тасяч. За боевые заслуги свыше 150 тыс. женщин были награждены боевыми орденами и медалями. Возвращение с фронта, адаптация к мирной жизни давалось тяжело и мужчинам и женщинам. Участие женщины в боевых действиях расценивалось послевоенным обществом чуть ли ни как пятно на биографии. «Фронтовичка» или «фронтовая» - так презрительно называли их. В основном это было связано с тем, что в течении трех лет основная масса женщин возвращалась с фронта по беременности. Вспоминает Юдифь Голубкова: «Нам даже говорили: «Чем заслужили свои награды, туда их и вешайте. Поэтому поначалу не хотели носить ни ордена, ни медали. Вот как нас сначала встретили».
В заключении приведу слова минометчика Владимира Логачева, тяжело раненного весной 1943 года: «Когда нас только привезли в Уфимский госпиталь, то раненых сначала мыли. Происходила эта процедура так: в одной хорошо протопленной комнате десяток молодых здоровых девушек, совершенно обнаженных, только в небольших клеенчатых передничках, отмывали раненых от окопной грязи, срезали старые повязки и промывали раны. Я достался молодой чернявой украинке Оксане, вижу ее как сейчас.
До сих пор не знаю, с умыслом или нет, была продумана эта процедура, но молодые, горячие тела этих девушек, их ласковые руки, вернули многим раненым желание жить…»
Tags: война и сиськи
Subscribe

  • Гнида

    Первый номер в моем личном расстрельном списке – начальник штаба 2 сд майор Дикий Василий Петрович (11.04.1906 - не ранее 1943). Эта тварь…

  • Яков Кравцов

    В апреле 1942-го года, отягощённые большим количеством раненых , полки 378-й сд медленно продвигались в темноте. Дивизия выходила из…

  • 2-я Ударная армия

    командир 1236-го пп, майор Сергей Петрович Кокшаров Денис Голубев в рамках проекта "Подвиг 2-й ударной армии" перевел допрос двух…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments