drabkin (bonbonvivant) wrote,
drabkin
bonbonvivant

Давно и люто

ненавижу слово "интиллигенция". Это такие твари, живущие за счет государства с фигой в кармане, и при этом мнящие себя совестью нации. Лакмусовая бумажка - события в Одессе. Единственная из них, кто нашел в себе мужество хоть что-то сказать - это Собчак. Читать ее бред не возможно, но хотя бы видно, что она обескуражена. Остальные просто ссут.

И просто для понимания момента цитата из Николая Обрыньбы

"После первых дней в лагере, мы с Лапшиным и Лешей Августовичем пришли к выводу, да и мудрено было не прийти, что мучения голода и медленная смерть от жажды предопре-делили наш срок жизни, конец близок, и, значит, нужно просить у немцев работу, то есть рисовать, но у немцев просить. Обратились мы к переводчику-поляку. Мы решили высказать ему правду о своем отношении к Сталину. Уже в сорок первом, после того как нас довели до немецких танков, против кото-рых мы имели только бутылки с горючкой, я понял кто такой Сталин и что вся агитация о том, что наша страна готова отразить противника, - блеф, что нас ведут не воевать, а на убой, и никто не знает, где противник, где мы станем линией обороны. Выкопаем по приказу в рост окопы, через несколько дней нас поднимают среди ночи, и мы опять идем навстречу врагу, оставляя укрепления свои. Значит, такое было руководство. Кричали радио и газеты перед войной: “Наши границы неприступны! Врага будем бить на его территории!” И вот двинулся немец, и необученных голодных ополченцев выставили заслоном против армады противника. Вот после этого мне стало ясно, что никакого плана войны, никакого руководства Ставки нет, что Сталин - выдуманная фигура главнокомандующего.
Переводчику мы сказали, что у нас нет возможности выжить, если мы не найдем ка-кую-нибудь работу, чтобы получить еду. Еще мы сказали, что, несмотря на то что мы добровольцы, мы не любим Сталина, так как он погубил много людей, а Леша, показав на себя, сказал, что его отец арестован и он не знает его судьбы.
Меня поразил он, этот переводчик, его ответ, который стал для меня жестоким уроком. Он сказал:
- Это ваше мнение, это ваши чувства. Но немцам о них не надо знать. Я сам постараюсь найти вам работу. Сейчас вам надо выжить, я буду вам помогать. А в дальнейшем вы найдете свое место.
Меня это поразило. Мне вдруг стало ясно, что даже в такой ситуации, без пищи и воды, когда речь шла о жизни, надо держаться до конца. Если ты хочешь в этой безвыходной ситу-ации не потерять себя, ты должен держать свою душу без сомнений. Какие бы чувства ни были у тебя к Сталину, есть сейчас два лагеря, две идеи и два человека, возглавляющие эти лагеря, и чувства свои и сомнения ты должен давить и быть приверженным одной идее, а следовательно, и одному лагерю и одному человеку, эту идею в данный момент олицетворяющему. Это стало законом для меня навсегда. Стало ясно, что ни смерть, ни пытка, а нас пытали голодом и жаждой, не дадут оправдания мне самому".
Tags: деды, жизня
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments