drabkin (bonbonvivant) wrote,
drabkin
bonbonvivant

Categories:

Воспоминания В.П. Брюхова об августовских событиях 3

С мест звонили секретари крайкомов, обкомов и председатели исполкомов. Просили, а порой требовали ясности, конкретных указаний. От них
отмахивались и в ответ кричали: «Вам Штейн направил указание поддержать ГКЧП и создавать у себя комитеты чрезвычайного положения, вот и действуйте, активно действуйте!» Но конкретно, как и в какой форме действовать не говорили, а порой слышался просто невнятный ответ порядочно подвыпившего ГКЧПиста. Привыкшие выполнять разжеванные указания и искушенные в ловкачестве партократчики были явно обескуражены, поэтому также заняли выжидательную позицию и не спешили собирать сессии и пленумы обкомов. Они попросту бездействовали и также невнятно отвечали на запросы из районов и городов. И только единицы наиболее молодых и ретивых руководителей краевых и областных парторганизации откликнулись и поддержали ГКЧП. Эти телефонограммы охотно передавались по радио и телевидению, о них сообщалось в прессе.



Двурушническую позицию заняли Лукьянов и Ивашко. Присутствуя на сборищах ГКЧП они были, как сторонние наблюдатели. Не помогая решительно ГКЧП, открыто не выступали и против Ельцина. Тем самым способствовали поражению путчистов и падению своего авторитета и власти.
В Москве серьезно готовились к отражению штурма «Белого дома».
Он был забаррикадирован внутри и снаружи. Были сформированы подразделения самообороны, которым была поставлена конкретная задача. Добровольцы в приподнятом настроении добротно устроились на баррикадах, подогретые спиртным веселились всю ночь. Утром 20 августа похолодало. Небо заволокло. Пошел дождь. Стало пасмурно и неуютно.
Противостояние сторон продолжалось. Ельцин опережал ГКЧПистов. Он твердо и настойчиво призывал народ не подчиняться ГКЧП, а выполнять его указы. Требовал возвращения Горбачева в Москву. В воздухе витал
немой вопрос:– Где он. Ходили разные слухи и рассказывали небылицы,
но редко кто выражал сочувствие Горбачеву... Слишком надоел он своей болтовней, казуистикой, ему не могли простить развал экономики Страны,
соцлагеря и особенно нищенского состояния народа. Поэтому и на второй
день путча особого протеста против ГКЧП не было, многие еще на него надеялись и выражали сожаление, что среди членов ГКЧП нет яркой личности, способной взять власть в свои руки и вывести Страну из тупика. В штабе путчистов продолжалось обсуждение вопросов штурма «Белого дома». Единства не было. Сроки штурма назначались и переносились. Продолжалась ползучая тактика выжидании, осторожности, нерешительности, боязни и животного страха за свое будущее. В этой неустойчивой обстановке координацию действий КГБ, МВД и армии по штурму «Белого дома» к великой радости Язова и Пуго, взял на себя Крючков. По его указанию выдвинутая туда группа генерала Гущи и батальон воздушно-десантных войск переподчинили заместителю начальника УКГБ г.Москвы генералу Корсаку.
В стенах мрачного здания КГБ уточнялся очередной план штурма «Белого дома». С представителями МВД и армии увязывалось взаимодействие
штурмовых подразделений по месту и времени действий, а также организовывалась связь и управление.
Напряжение на даче в Форосе нарастало. Появление на рейде дополнительных кораблей и катеров усиливало тревогу. Горбачев все настойчивей требовал восстановления связи, газет и присылки самолета. Наконец Генералов передал ответ Янаева – его просьбы будут выполнены.
Во второй половине дня ГКЧПисты видя, что почва уходит из под их ног, активизировались. У Янаева вновь собралось расширенное заседание комитета. Подвели итоги двух дней, они не утешительны и безрезультатны. Расчет на активную всенародную поддержку, а также республиканских, краевых, областных парторганизаций и армии не оправдался.
Командующие военных округов и флотов выполнили приказ Министра Обороны – привели войска в повышенную боевую готовность. Иначе и быть не могло. Все они принимали присягу и уставом предписывалось:– любой приказ командира должен быть выполнен точно, беспрекословно и в срок. Не выполнение приказа в той обстановке влекло за собой тяжелые последствия предусмотренные законами военного времени. Не смотря на это, многие командующие заверили местное руководство в том, что подчиненные им части и соединения из военных городков не выйдут и против мирного населения не выступят. Это стабилизировало обстановку и исключило кровопролитие. Военным также надоели хаос и неразбериха в Стране, нападки на армию. Им были понятны и близки намерения заговорщиков, но они не одобряли формы, методы и особенно практические действия путчистов. Поэтому командующие округов и флотов присматривались, оценивали обстановку и не спешили. Вызывало недоумение приведение войск в боевую готовность без цели и конкретной задачи. Не внес ясности и Главком Сухопутных войск генерал Варенников, проводя в Киеве совещание командующих. Он потребовал активных и решительных действии, а также срочно подготовить и направить в его адрес и адрес ГКЧП решение и обращение личного состава к народу, с полной поддержкой действий ГКЧП.
С тяжелым чувством, после этого совещания, прибыл во Львов генерал Скоков. Задумался. Зашел к представителю Главкома Сухопутных войск Маршалу артиллерии Михалкину. Доложил о результатах совещания и требованиях Главкома.
– Что будем делать, Владимир Михайлович?
Михалкин умный, способный и порядочный человек задумался. После короткой паузы сказал:
– А ни чего. Обстановка полностью не ясна. Пусть войска находятся в боевой готовности, продолжают занятия, не выходя из городков. Подождем. Позвони командующим других округов и уточни, кто написал и отправил обращения к народу. Скокову эта идея понравилась. Созвонился с Минском и Одессой. Генералы Костенко и Морозов готовят такое обращение, но Главкому его еще не отправили.
– А зачем нам спешить – сказал Михалкин. А к исходу второго дня путча было уже не до обращения и о нем забыли.
Трусость Павлова и Язова психологически подорвали настрой и уверенность членов ГКЧП и их сторонников. Теперь тон на очередном совещании задавал Крючков, ему помогал Пуго. Пытался активничать Янаев. С трудом уточнили и утвердили план штурма «Белого дома». По этому плану части и соединения Армии и МВД оттесняли толпу от здания правительства России и делали проход, по которому подразделения «Альфа» должны были ворваться в «Белый дом» и уничтожить там все живое, в том числе и несговорчивое Российское правительство. Генерал Ачалов выразил сомнение в успехе операции, мотивируя тем, что вокруг «Белого дома» собралось много народу, часть из них вооружена, многие подогреты спиртным, воинственно настроены, и избежать кровопролития не удастся. На него набросились:
– Тебя не спрашивают и не лезь не в свое дело! После шумного обсуждения уточнили время в ночь с 20 на 21 августа. После оно уточнялось и неоднократно переносилось. Решили для усиления войск Московского гарнизона перебросить из Молдавии воздушно-десантную дивизию.
Разъезжались в удрученном настроении. Язов был не в духе. Расходясь по кабинетам, буркнул Ачалову:
– Не лезь не в свое дело. Сиди и не брыкайся.
Ачалов проглотил упрек, а затем попросил разрешение выехать на место
и уточнить обстановку.
– Нечего тебе там делать. Нам известно, что твориться в Москве. Будь под рукой и без моего разрешения не отлучайся. Зайдя в кабинет, снял трубку «ВЧ» и приказал Шапошникову и Грачеву срочно перебросить из Белграда в Москву воздушно-десантную дивизию. Приказ был выполнен. Два
полка десантников сосредоточились на аэродромах Чкаловский и Кубинка.
Вновь проявил инициативу Варенников. Он приказал направить из Тулы в Москву эскадрилью вертолетов с ракетами для нанесения удара по «Белому дому». Выполнить приказ помешала нелетная погода и туман над Москвой. Кроме того, Варенников приказал командующему Московским округом выдвинуть к «Белому дому» дополнительно три танковых роты из Таманской дивизии. Комдив Марченков потребовал письменный приказ, которого у представителя округа Петрова не оказалось, а события развивались столь стремительно, что получить его так и не удалось. Танки не вышли из парка. Руководство России об этом было поставлено в известность.
Язов все больше распалялся. Он недолюбливал Шапошникова и сомневался в Грачеве. Нервно расхаживая по кабинету, вспомнил командующего Московским округом и решил уточнить как выполняются его указания:
– Калинин! Чем занимаешься? Как реагируют, москвичи на комендантский час?
Калинин молчал – Отвечай! – рявкнул Министр.
– Товарищ Министр – заикаясь, начал генерал – в Москве относительно спокойно, основное сборище у дома правительства. Комендантский час будет введен сегодня. Приказ готов и будет объявлен.
– Как? – взревел Язов.– Я же приказывал тебе вводить его еще вчера! – Не стесняясь в выражениях, отлаял Калинина и приказал выполнить приказ. Обескураженный и подавленный Командующий округом срочно вызвал генерала Золотова и с упреком пробурчал:
– Лучше бы я тебя не слушал. Немедля объявляй приказ о введении комендантского часа и назначении комендантов районов в Москве. Сообщение появилось в газетах. Москвичи его не почувствовали. Он так по настоящему и не был введен.
Кочетов не активничал. В планы путчистов не вникал. Вел себя независимо. Находясь в войсках округа, поддерживал порядок и дисциплину.
Моисеев держал устойчивую связь с округами и флотами. Требовал доклада о действиях по поддержке ГКЧП. Отслеживал и анализировал обстановку. Представители Министра Обороны и Главнокомандующего Сухопутными войсками от безделья мучились в штабах округов. Смотрели телепередачи, читали газеты, не проявляя инициативы и активных действий. В первые два дня Варенников требовал от них утром и вечером обстоятельных докладов. Распекал за пассивность, но уже к исходу 20 августа отмахнулся. Было не до них.
Генерал Ачалов не находил покоя. Предстоящий штурм «Белого дома» волновал и пугал его. Он видел его бесперспективность. Искал возможности избежать кровопролития и не находил. Наконец, не выдержал, сел в машину и под охраной десантников поехал к Дому правительстве. Куда бы он не совался, везде натыкался на толпы людей. Они валом шли к «Белому дому», их даже подвозили на такси к автобусами. Молодежь была настроена воинственно, многие в подпитии, рвались в «бой». Биржевики, кооператоры и дельцы теневой экономики денег не жалели.
Сильно расстроеным Ачалов вернулся назад. Зашел к Язову и доложил:
– Товарищ Министр, что хотите со мной делайте, я ездил к «Белому дому». Там масса людей. Тысяч 50-70 не меньше. Оттеснить их будет не возможно. Для этого не хватит не только четырех дивизий, но и всех войск округа. Кровопролитие неизбежно. Язов зло выругался. Отчитал своего зама за самовольство. Усомнился в докладе, но, подумав, спросил:
– Неужели так много там народу.
– Так точно, товарищ Министр много, очень много.
– Что делать?
– Товарищ Министр, не смотря ни на что, нужно отказаться от штурма. Это авантюра.
– Легко сказать – отказаться; когда машина запущена и не мне ее останавливать.
– Тогда необходимо еще раз оценить обстановку и исходя из нее внести изменения. Подтянуть силы и перенести срок исполнения – предложил Ачалов.
– Хорошо, подумаю. Иди и жди команды.
Продолжал активничать генерал Варенников. В критический момент путча он организовал патрулирование подразделениями на БМП по Садовому и бульварному кольцу, задавшись целью поддержать порядок на улицах Москвы и одновременно прощупать крепость баррикад и стойкость защитников «Белого дома».
Сильно заинструктированные и не имея четкой задачи, командиры и экипажи БМП не спеша продвигались по улицам Москвы. Встретив по пути препятствия – остановились. Долго раздумывали, что делать. Робко пытались их преодолеть. Встретив даже незначительный отпор, поворачивали обратно или меняли направление движения. Толпа ликовала, это будоражило ее воображение, придавало новые силы на сопротивление и надежду на победу. Путь БМП и даже танкам все решительнее преграждался. Их останавливали, забирались на броню, лезли во внутрь машин, а если это не удавалось, пытались силой вытащить командиров из машин. Подогретые спиртными напитками многие действовали отчаянно, дерзко на грани риска. Стало очевидным, что вот-вот прольется кровь. Так оно и произошло.
Стало очевидным, что оттеснить возбужденную и довольно организованную толпу от «Белого дома» уже невозможно. Оставлять войска в столице было также опасно. Наступил критический, переломный момент. Теперь уже и другие заместители министра убеждали его отказаться от штурма. Язов сдался, вызвал Ачалова:
– Ладно, поезжай к Крючкову и доложи, что я отказываюсь от штурма
этой ночью.
В кабинет Министра вошли Варенников и Громов.
– Вот Вы поезжайте с Ачаловым и вместе доложите обстановку и мое решение – объявил им Язов. Приехали к Крючкову. В кабинете оживление, полно народу, среди них некоторые члены ГКЧП. Доложили. Крючков взорвался:
– Сволочи! Трусы! Предатели! Как Вы посмели, мы же все обговорили
и решили... Терпеливо выслушав брань, сохраняя спокойствие Ачалов
твердо повторил:
– Товарищ генерал, это решение Министра.
Крючков чертыхался и проклинал своих «союзников». Генералы откланялись и уехали. Громов остался у Крючкова. Вскоре к Язову от Крючкова прибыла группа генералов КГБ. Он их не принял, а направил к Ачалову:
– Разберитесь с ним. Он ездил на место, видел всю картину и знает обстановку лучше меня. Агрессивно настроенная группа генералов и офицеров КГБ ввалилась в кабинет Ачалова. От неожиданности и угрожающей, опасной компании он как-то даже опешил. В голове мелькнула мысль, что могут арестовать и упечь, собрался и приготовился к худшему. Прибывшие набросились на него. Упрекали в дезинформации Министра, трусости, подлости. Выслушав обвинения, и дав им высказаться, Ачалов спокойно ответил:
– Я не Министр. Решения не принимаю, а исполняю их. Я доложил то, что видел и знаю. Другого ни Вам, ни Министру сказать не могу. Идите, разговаривайте и решайте с ним.
ГКЧПисты уехали расстроенные и недовольные. Обстановка накалялась. Со всех сторон шли противоречивые сообщения: о вооружении добровольных дружин в «Белом доме», о стычках и братаниях военных с гражданскими, о гибели людей и т.д.
Встал вопрос: «Что же делать дальше?» Он не давал покоя. Его уже задавали все заместители Министра и сам Министр.
Отбившись от группы генералов КГБ, взвинченный и расстроенный, Ачалов зашел к Язову. Министр в рубашке, без галстука отрешенно сидел за столом. Уставший и подавленный он, казалось, в одночасье сдал и постарел.
«Товарищ Министр» – начал Ачалов – Зря Вы ввязались в эту историю. А если решились на такое, то нужно было все взвесить, детально продумать, разработать детальный план действий, расставить силы, заручиться поддержкой на местах, а затем действовать решительно, согласованно, не оглядываясь назад, без страха и сомнения. Сейчас время упущено. Мы на грани поражения.
– Все Вы умны задним числом, а где были раньше – вспылил Язов. Но тут же умолк, даме сник и после небольшого раздумья продолжал:
– Да... Старый я дурак. Дожил до седых волос и дал втянуть в себя в эту
авантюру… И Вас за собой потащил...
Телефоны трезвонили. Янаев, Крючков и Пуга убеждали и просили Язова не отступать от разработанного плана. Язов доказывал, что это невозможно.
Тогда Крючков в сердцах бросил:
– Черт с Вами. Обойдемся без Вас. Мои молодчики самостоятельно разбросают толпу, ворвутся в здание правительства России и наведут там порядок. Но группа генерала Корсака, узнав, что армия отказалась оттеснить толпу и проделать для них проход к «Белому дому», также отказалась действовать против мирного населения и проливать кровь москвичей. Об этом доложили генералу Жардецкому. План ГКЧП рухнул. Крючков еще пытался привлечь для штурма другие, подчиненные ему отряды ОМОН, но и они отказались.
Заместители докладывали Министру Обороны о братании подразделений с москвичами, о падении морального духа войск и предлагали во избежании больших неприятностей вывести войска из Москвы. Язов, повязанный словом, колебался, медлил, тянул время, видимо, на что-то надеялся.
В ночь на 21 августа Янаев, Пуго и особенно Крючков все еще уповали на чудо к не теряли надежды атаковать «Белый дом». Это было уже безумие. Было ясно, что момент упущен, путч провалился.
Измученные, уставшие и взбодренные спиртным члены ГКЧП сидели в кабинете отрешенно, отдавшись на волю случая.
Под нажимом заместителей Язов рано утром 21 августа собрался в военную коллегию и заслушал мнение каждого о выводе войск из Москвы. Первым за это высказался Шапошников, затем все остальные заместители.
– Быть по сему – подвел итог Язов и отдал приказ командующему о выводе войск из Москвы.
– Ачалов – приказал Министр – поезжай к Янаеву и передай ему мое решение. – Сам говорить с ними по телефону не стал.
Ачалов приехал в Кремль. Обстановка в кабинете Янаева напоминала картину Кукрыниксов «Последние дни Гитлера». Здесь также в полумраке, с отрешенным взглядом в креслах сидели: Янаев, Пуго, Крючков и ряд других ГКЧПистов, уставших, измотанных, в сильном подпитии. Появление Ачалова встряхнуло их. Все уставились на него своими помутневшими, вопрошающими взорами. Ачалов объявил решение Язова. Оно прозвучало для них, как гром средь ясного неба. Янаев взорвался ругательством. Крючков схватил телефон, пытался связаться с Язовым, но тот не отвечал. Разразился гвалт, брань, упреки проклятия в адрес Министра Обороны и армии. Это известие окончательно подавило и парализовало заговорщиков. Не установив связи с Язовым, все набросились на Ачалова, обвиняя уже его в провале своей авантюры. Выдержав ругательский натиск Ачалов, спросив разрешение, отбыл к себе.
Постепенно ГКЧПисты угомонились, стали искать выход и обсуждать что же делать дальше. После долгих споров, препирательств сели в машины и поехали к Язову. В его кабинете долго слышалась ругань, споры, взаимные обвинения. Затем долго размышляли и обсуждали план дальнейших действий. Ничего утешительного не находили. Издерганные и подавленные пришли к единому мнению – ехать срочно в Крым к Горбачеву с покаянием. Убедить его, что действовали в его интересах, хотели навести порядок и спасти Союз.
Срочно собрались и помчались на аэродром. Все это произошло так неожиданно и стремительно, что даже осведомители Ельцина не успели своевременно оповестить его и Верховный Совет РСФСР о их бегстве. Перед отлетом Ачалов предложил Язову:
– Товарищ Министр, зачем Вам лететь. Оставайтесь. Здесь будет надежнее. Охрану Вам обеспечим. – Услышав это, Моисеев поддержал:
– Дмитрии Тимофеевич, оставайтесь. Я поеду вместо Вас.
– Нет – сказал Язов, – лечу вместе со всеми.
На аэродроме их ждал самолет. Сразу вылетели, взяв курс в Крым.
О бегстве стало известно. Съезд депутатов Верховного Совета РСФСР прервал работу и принял решение срочно направить к Горбачеву делегацию России во главе с Руцким и Силаевым.
Тем временем в Форосе нарастало смятение. Оно подогревалось сообщениями зарубежных радиостанций, которые сообщали, что в Москве произошли столкновения, есть убитые и раненые. А тут еще на горизонте в море появились пять десантных кораблей на воздушных подушках, которые на полном ходу или к берегу, не доходя развернулись и ушли в сторону Севастополя. Это усиливало страх. В целях безопасности укрылись в доме под защитой охраны. Горбачева не выдержала, слегла гипертонический криз. И вдруг сообщение – на территорию дачи въехали два «ЗИЛа» и «Волга». Прибыли: Язов, Крючков, Бакланов, Ивашко, Лукьянов, Плеханов. Войдя в приемную, они сразу запросили встречи с Горбачевым. Президент колебался. Подумав, отказал. Потребовал, чтобы включили связь, только после этого будет вести с ними переговоры. В 17.45 связь была включена. Горбачев безумно обрадовался и сразу переговорил с Ельциным, Назарбаевым, Дементеем, Кравчуком, а затем с Бушем. Лукьянов и Ивашко еще раз просили Горбачева, чтобы он их принял, уверяя, что им есть о чем рассказать ему. Но Ельцин просил Горбечева до прилета Российской делегации не принимать ГКЧПистов. Вскоре прилетели и прибыли: Руцкой, Силаев, Бакатин, Примаков, Столяров, Федоров и другие депутаты, пресса. Горбачев сразу их принял. Встреча была радостной, объятия, возгласы, поздравления, рассказы о прошедших днях. После короткого обмена мнениями и разговоров быстро собрались и в 23.00 21 августа покинули роскошную дачу в Форосе.
Прилетели в Москву на самолете Руцкого. Здесь летела семья Горбачева и Президент с руководством Российской делегации. В отдельный отсек Руцкой посадил Крючкова, опасаясь как бы он не совершил какую-нибудь пакость.
В Москву прилетели в 2.00 24 августа. На аэродроме «Внуково-2» радушно встречали Президента с семьей и Российскую делегацию и арестовывали членов ГКЧП и их сообщников: Язова, Крючкова, Бакланова, Плеханова. Печальный, бесславный конец путчистов, который принес много горя, страданий и тяжелых последствий для Страны и всего Советского народа.
Путч провалился, не успев начаться, показав всему миру полную несостоятельность и беспомощность прежнего руководства.
Главкомом СНГ Маршалом Шапошниковым была создана специальная комиссия по анализу деятельности руководящего состава Вооруженных Сил во время путча. Она проделала значительную работу, перелопатив большое количество документов, шифрограмм, письменных доносов об участии командиров в поддержке ГКЧП и к их чести разобралась и отметила, что многое не соответствует действительности и больше похоже на месть. Однако комиссия все же поддалась общей эйфории Победы и не удержалась от мысли: коль армия поддержала ГКЧП, значит, были и виновники и их следует наказать в назидание потомкам.
В результате главные и бесспорные виновники Язов и Варенников по заслугам в «Матросской тишине». А по их воле и не всегда обоснованно, освобождены от должностей и уволено более трехсот довольно молодых, способных и перспективных генералов и офицеров, которые могли бы принести большую пользу Отечеству, среди них:
– Начальник Генерального штаба генерал армии Моисеев, заместители Министра Обороны генералы армий: Кочетов, Ермаков, Архипов, Третьяк, генерал-полковник Ачалов.
– Начальник ГРУ генерал армии Михайлов, заместители начальника Генштаба генерал-полковник Денисов, Кривошеев. Начальники родов войск: Михалкин, Чесноков, Попов, Пенкин.
– Командующие военных округов: Кузьмин, Калинин и Макашов.
Большинство из них честно, добросовестно и довольно разумно выполняли приказы Министра Обороны, как это требовала присяга и воинские уставы. Иначе и быть не могло. Более 70 лет шла идеологическая обработка личного состава Вооруженных Сил Советского Союза, им внушали, что Армия – орудие социалистического государства, предназначена для защиты социалистических завоеваний мирного труда советского народа, суверенитета и территориальной целостности социалистического государства – Союза Советских Социалистических Республик.
И как бы мы реагировали сейчас, если бы подчиненные Маршала Шапошникова отказались выполнять его приказы. Это была бы уже не армия, а сброд.
В последнее время на митингах, в прессе и даже Вице-президент России Руцкой заявляют, что необходимо помиловать и освободить ГКЧПистов, особенно много защитников у Язова. А как же быть с теми генералами и офицерами армии и флота, которые пострадали по его «милости». Которые, не совершив ни какого преступления, а честно, как требует присяга и устав, выполняли приказы. За что в расцвете сил были уволены, сломлены и морально раздавлены. Только за это, за нанесенный неоценимый политический, моральный и материальный ущерб нашему государству, они должны нести ответственность и срочно наказаны.
Tags: ГКЧП
Subscribe

  • Гнида

    Первый номер в моем личном расстрельном списке – начальник штаба 2 сд майор Дикий Василий Петрович (11.04.1906 - не ранее 1943). Эта тварь…

  • Ценные перебежчики

    Ценные пленные и перебежчики Отдел Iс I армейского корпуса 28.6.42 В абвергруппу-I (гауптманн Хертцберг) были переданы следующие пленные и…

  • Федоров Леонид Леонидович

    Беседовал на днях с командиром пулеметного взвода пулеметной роты 2-го сп 50 сд Федоровым Леонидом Леонидовичем. Зашла речь о подвиге Героя…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment