drabkin (bonbonvivant) wrote,
drabkin
bonbonvivant

Categories:

Воспоминания В.П. Брюхова об августовских событиях 2

В 6 часов включили радиоприемники. Услышали сообщение: В стране создан Государственный комитет по чрезвычайному положению из 8-и человек. В связи с ухудшением состояния здоровья Горбачева и невозможности им выполнять свои функции его полномочия берет на себя Вице-президент Янаев. В заявлении ГКЧПисты обязались восстановить действие конституции СССР, предотвратить распад Советского Союза и спасти Страну от гибели, для чего в отдельных регионах Страны вводится чрезвычайное положение. В каких не сообщалось.


Комитет обратился к населению Страны и государствам мира поддержать его действия. Это сообщение еще больше усилило тревогу заместителей Министра Обороны. На аэродроме молча обменялись рукопожатиями. Говорить и обсуждать события не хотелось. Летели в неведении и тревоге. В Москве не аэродроме «Чкаловский» их поджидали машины. Сразу поехали к Министру Обороны. Язов кратко изложил обстановку и поставил каждому конкретную задачу. Ермаков вылетел в Ленинград, Шуралев в Тбилиси, Кочетов в дивизии Московского округа. Моисеев связался с округами и флотами, быстро разобрался в обстановке и взял бразды правления в свои руки. Приказал начальнику оргмобуправления генерал-полковнику Кривошееву подготовить директиву о частичной мобилизации. Основное внимание уделял действиям войск в Москве.
В Форосе с утра продолжалось смятение. Сообщение, услышанное по радио, вызвало шок и полную растерянность. Горбачев пытался активничать, но все его требования остались без удовлетворения. Члены семейства сидели дома, прислушиваясь к каждому шороху. Появление кораблей и катеров в море, людей и машин на суше пугало, усиливало страх и тревогу. Постепенно оцепенение проходило, осмелев стали выходить из дому, прогуливаться по территории и даже купаться в море. Но не покидало недоумение и возмущение поведением некогда близких друзей: Язова, Крючкова, Лукьянова.
После опубликования заявления ГКЧП приступил к запланированным действиям. В столицу хлынули войска Московского военного округа и МВД. Координировал и управлял вводимыми войсками заместитель начальника УКГБ генерал Корсак. По его указанию милицейские машины с мигалками сопровождали и разводили колонны танков, боевых машин пехоты и бронетранспортеры по объектам.
Тысячи жителей Москвы в недоумении останавливались и глазели на' стройные колонны, не спеша, движущейся боевой техники, которая крошила
и разрушала гусеницами мостовые и без того разбитых московских улиц.
Воинские подразделения, прибыв к месту назначения, развертывались и блокировали указанные объекты. Вокруг Моссовета, «Белого дома», УК КПСС на Старой площади, Останкинского телецентра, Кремля, Госбанка, Госхрана СССР вместе с боевой техникой собирались зеваки, любопытствующие. Народ не понимал, что происходит, пожимал плечами, не воспринимал это всерьез.
Утром, по указанию Крючкова, генерал Беда отключил все связи у Ельцина, Силаева, Бурбулиса. Генерал Лебедев вручил Воротникову список подлежащих задержанию. Вскоре по указанию генерала Добровольского на улице без суда и следствия были арестованы Увражцев, Гдлян, Камчатов, Проселков. По Москве поползли слухи о массовых арестах.
Генерал-майор Парфильев сформировав группу, начал выполнять решения ГКЧП, накладывая вето на выпуск газет: «Московский комсомолец», «Комсомольская правда», «Аргументы и факты» и ряд других газет.
Генерал-полковник Калиниченко усилил охрану гос. границ, приведя свои войско в повышенную готовность. Военно-политическое управление и партком Погранвойск подготовили и отправили в соединения и части указание о поддержке ГКЧП и обращение к личному составу честно и добросовестно выполнять указания исполняющего обязанности Президента
Страны Янаева.
Заместитель начальника УКГБ г. Москвы и области генерал-майор Кучеров возглавил оперативный штаб при УКГБ и направил в городские и районные организации указание взять под контроль прессу и связь.
Всем сотрудникам КГБ было выдано оружие и боеприпасы. Развернулась подготовка к штурму «Белого дома». Генерал Гуша выдвинул свою группу и батальон воздушно-десантных войск на подступы к нему. ГКЧП, руководство КПСС и ВКП, а также их сторонники были уверены в успехе и безоговорочной поддержке их действий на местах. Вскоре стали поступать телеграммы из разных городов с поддержкой ГКЧП, их тут же передавали по радио и телевидению. Все это настраивало на благодушный лад.
Смалодушничал Язов. Он сразу как-то сник и занял непонятную и не последовательную позицию. Вел себя пассивно и уклонялся от активных действий, предоставив лидерство, а с ним и всю ответственность за происходящее, Крючкову. Поэтому войска конкретной задачи не имели, их беспрерывно увещали действовать осторожно, избегать столкновений, огня не открывать и не дай бог допустить кровопролития. Это ни как не увязывалось с его прежними требованиями – в любых ситуациях действовать смело, решительно, вплоть до применения силы и оружия. Видимо Министр забыл Суворовское учение: «Ни что так разлагающе не действует на солдата, как невнятно отданная команда». – Это и парализовало войска, сразу
обрекла их на пассивность, а ГКЧП на поражение. Части и подразделения блуждали по Москве или стояли, блокируя объекты в полном неведении, что твориться в Стране и даже в Москве.
Кроме того, в танках и БМП, как правило, было не более двух человек, остальные находились в караулах, командировках и на уборке урожая. По сути, эта грозная техника была не боеспособна. И как результат, не имея задачи, войска бездействовали и под натиском молодежи вступили с ними в контакт. Началось братание. В танки и БМП полезли парни, девицы, порой даже с не лучшей репутацией. Появились угощения, организовывались попойки. Войска разлагались и становились неуправляемыми.
Совсем по-другому действовали Ельцин и его окружение. Прибыв к собственному удивлению беспрепятственно, средь бела дня в «Белый дом», они быстро разобрались в обстановке и, не в пример ГКЧПистам, действовали активно и решительно. Ельцин своим Указом не медля отменил все постановления ГКЧП, объявив их не законными и не конституционными. Он смело вышел к народу и с танка выступил с осуждением заговорщиков.
Призвал Советский народ к противодействию новоявленной власти Янаева и потребовал возвращения из Крыма Горбачева – законного Президента. В
то время Ельцин был боец – смелый, напористый, решительный. Его слова и призывы были понятны народу. Он зажигал толпу вокруг «Белого дома», она верила ему и бесстрашно шла за ним.
В этом противоборстве Страна замерла в тревожном ожидании. По началу не принимая ни ту, ни другую сторону. Выжидали. Даже призыв Ельцина к всеобщей, длительной забастовке не нашел широкой поддержки. В Москве, Ленинграде и ряде других городов России прошли немногочисленные митинги и быстро разошлись. И в республиках Назарбаев, Кравчук, Дементей и руководители других республик по телевидению и радио обратились к своему народу призывая к спокойствию, выдержке и соблюдению порядка, не высказав своего отношения к смещению Горбачева и призыву Ельцина. Только Прибалтика и Молдавия открыто осудили ГКЧП и поддержали Ельцина.
События в Стране и особенно в Москве, развертывались стремительно, порой непредсказуемо, а народ безмолвствовал, выжидал. За шесть лет перестройки он обнищал, устал, разуверился в Горбачеве и демократах, истосковался по сильной руке, требовал наведения порядка в Стране, решительной борьбе с преступностью и проституцией, с алчными спекулянтами и вампирами биржевиками, подъема сельского хозяйства, промышленности и повышения жизненного уровня. По этому в основном одобрительно воспринял программное заявление ГКЧП и поддерживал его в душе рассчитывая на возврат к старым «добрым временам». Многие, глядя на эту «заварушку», с чувством умиления и ностальгии вспоминали времена Застоя, и они уже не казались им столь плохими, а даже желанными, думая и заявляя, что тогда хоть что-то но было в магазинах.
С другой стороны определенная прослойка населения, особенно молодежь и интеллигенция не хотели терять полученного глотка свободы, им было жаль оттепели, наступившей в последние годы. Они также замерли в тревожном ожидании, а наиболее активная и смелая их часть устремилась к «Белому дому», вышли на улицу глазея, возмущаясь и выражая протест.
И все же, хотя и не по официальным данным, около 85% населения Страны поддерживало ГКЧП, одобряя его действия молча, не предпринимая активных действий. ГКЧП поддерживал почти весь руководящий состав Вооруженных Сил.
Народ ожидал решительных действий ГКЧП, многие считали, что демократии пришел конец, что Страна вернется к прежней системе и в душе не возражали. Даже горько шутили: – «поиграли в демократию и будя».
Но к великому удивлению ГКЧП действовало на редкость не решительно и пассивно. Еще хуже действовали обкомы и крайкомы, получив от Штейна указание, поддержать ГКЧП, первые секретари находились на отдыхе, домой не спешили, выжидая, грелись на солнышке и булькались в морской воде, телеграфируя, что не могут достать билеты на самолет. Другие находясь на месте, прикидывались больными или под разными предлогами разъезжались, предоставив своим заместителям решать столь сложный вопрос. Вторые лица метались, паниковали и бездействовали. Пленумы в поддержку ГКЧП собрали только к исходу 20 августа, а иные и того позже, когда с ГКЧП в Москве было покончено. Это позволило Ельцину в короткий срок собрать к «Белому дому» вначале зевак, а затем призвать молодежь, создать отряды самообороны, деморализовать и перетянуть на свою сторону часть войск и организовать оборону «Белого дома».
Наступило двоевластие. Все решало смелость, решительность, время. Оно сработало на Ельцина и его команду.
Вечером в первый день переворота состоялась пресс-конференция. Ее ждали, на нее надеялись. От нее зависело многое, в том числе и судьба,
будущее ГКЧП. Советские люди и политики всего мира прильнули к экранам телевизоров.
Шесть новоиспеченных лидеров ГКЧП сидели за столом перед журналистами, опустив головы, изредка бросая взор в зал. Походили они на школьников, которые только что напакостили и ждали выволочки. Сразу возникли вопросы:– Почему нет Павлова. – Оказывается, приболел. – Где Язов? – Не приехал, сославшись на недомогание. Все это вызывало беспокойство и разочарование.
Затем корреспонденты задавали каверзные с издевкой вопросы. Члены ГКЧП отвечали невнятно, порой даже невпопад, виновато улыбались и сильно волновались. Это было особенно видно по рукам Янаева, о чем на другой день судачили везде и писали в прессе. Стало ясно, что это не те люди, которые могут взять власть, удержать ее в своих руках, навести порядок в Стране и обеспечить народу нормальную жизнь. На их лицах выступила испарина, печать мук и страданий и было видно с какой мольбой и желанием они ожидают окончания этого первого судилища.
Все это вызывало боль, сожаление, сострадание и отвращение. Народ понял, что это очередная шарага и отвернулся от них, но и не спешил принять сразу сторону Ельцина.
«Белый дом» напоминал Смольный 1917 года. Там, не оглядываясь назад, решительно действовали: Ельцин, Рудской, Хасбулатов, Силаев и вся их организованная команда. Воодушевленные революционным пафосом и воспользовавшись беспомощностью заговорщиков, они строили баррикады, укрепляли свои позиции, призывали народ к защите законной власти.
Ельцин стал вдохновителем, организатором и знаменем борьбы с хунтой. Своим Указом он взял всю полноту власти в свои руки, объявив себя Верховным главнокомандующим Вооруженных Сил СССР.
Скрытно на его сторону перешли друзья Рудского – генералы Шапошников и Грачев. Выполняя приказы Язова, они тут же докладывали о них Ельцину и Рудскому. Поэтому в «Белом доме» хорошо знали замыслы ГКЧП и своевременно принимали контрмеры.
В Ленинграде активно действовал Собчак. Он незамедлительно встретился с Командующим войсками округа генералом Самсоновым, который благоразумно согласился не вводить войска в город, а остановил их в колоннах на подступах к нему. Где они и простояли до конца путча. Не выступили на стороне заговорщиков войска и в других округах. Командующие хорошо владели обстановкой и не давали втянуть себя в эту авантюру. Командующему войсками Сибирского военного округа генералу Пьянкову не раз предлагали горячие заместители и сверху показать мощь армии, организовав патрулирование на боевых машинах по улицам Новосибирска, на это подстрекали и провоцировали местные ура-патриоты, но он занял твердую позицию, не поддался на провокацию и избежал столкновении и кровопролитий.
Активничал один генерал Кузьмин в Прибалтике, но это не помогло ГКЧП. Оппозиционные правительствам силы действовали разрозненно, робко и не решительно.
На защиту «Белого дома» стекалось все больше и больше москвичей, особенно молодежи, ее активно привлекали и настраивали деловые люди из совместных предприятий, кооператоры, биржевики, т.е. нарождающийся новый класс, которому уже есть что терять.
День прошел бесплодно, в мышиной возне. Заговорщики что-то выжидали. Явно тянули, потеряли время и удобный момент. Бездействовали и ни как не решались на штурм «Белого дома». Непонятно на что надеялись и на что рассчитывали. После пресс-конференции члены ГКЧП чувствовали себя погано. Кое-кто в подавленном состоянии уехал домой. Основные организаторы Янаев, Крючков, Пуго, Язов и их сообщники провели ночь в кабинетах в сборищах, спорах, прожектах, в клубах табачного дыма и винных парах.
Tags: ГКЧП
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments